Книга перевыпущена. Читайте новый вариант на онлайн-книга.рф

или скачайте электронную книгу

Город
без людей

УАЗдао-4.

Роман Павла Иевлева.

Четвертая книга научно-фантастической серии «УАЗдао».

*Ранее книга выпускалась
в сокращённом виде
под названием «Операция Переброс». 
Об отличиях.

author-icon-09-4

От автора

Если пушной зверь песец действительно придёт, то выживут не те, кто запасся пулемётом и окопался среди болот, питаясь морошкой и комарами. И не те, кто освоил сельское хозяйство и двадцать способов выйти в Интернет без электричества.

И даже не те, кто проводил свой досуг в тирах и научился попадать мухе в жопку с километра из рогатки.

Выживут те, кому очень сильно повезёт.

Это четвёртая часть серии «УАЗдао». Это не прямое продолжение, а сюжетный кроссовер: действующие здесь персонажи встретятся с остальными только в продолжении серии.

Поэтому «Город без людей» — одна из книг, с которой можно начинать чтение «УАЗдао».

Четвёртая
книга серии

author-icon-01-4

О книге

^

Форматы

fb2, epub, mobi
^

Печатная версия

ожидается
^

Онлайн-версия

^

Жанр

социальная фантастика
^

Возрастной рейтинг

18+
^

Год выпуска

2014

Глава 1

День не задался с утра. Для начала Артём не выспался, потому что ночью выли и заходились лаем собаки. Откуда столько собак в практически пустом посёлке, понять было совершено невозможно, но стоило начать засыпать, как они, словно нарочно, начинали с утробного низкого воя, как по покойнику, потом переходили на истошный лай — и вдруг замолкали разом. Артём вскидывался, пялился пустыми глазами на полную луну в окне, ругался про себя матерно и падал на подушку обратно. Сколько раз за ночь — бог весть, но не раз и не два. Под утро приснился совершено идиотский нелепый сон — снилась отчего-то радиопередача. По радио бодрым голосом Тридогнайта, постапокалиптического диджея из игры «Фоллаут 3», рассказывали про наступающий сегодня, вот прямо сейчас, конец света.

— С вами Тридогнайт, и мы передаём нашу последнюю программу, перед тем, как нас всех поглотит факинг ничто, а выжившие — если, конечно, среди вас, дорогие слушатели, будут выжившие, — позавидуют мёртвым! — надрывался посвистывающий старым динамиком антикварный дедушкин приёмник «Океан». Чертовски знакомый, именно такой у Артёма стоял в гараже, и именно он во сне был рупором Апокалипсиса.

— Мои дорогие слушатели! Если вы не ужрались вусмерть от страха, не колотитесь башкой об пол в церкви, чтобы ваш факинг боженька вас спас, и вас не пристрелили факинг мародёры — то вы можете занять место в первых рядах на лучшем долбанном зрелище и посмотреть, как сдохнет это буллшит человечество! Ведь, признайтесь, оно никогда вам не нравилось!

Диждей взял паузу, и Артём понял, что сам он вместе с приёмником находится на плоской крыше высотного здания. Во сне он точно знал, что это за здание и отчего он именно на нем — какая-то была в этом вывернутая логика, присущая сновидениям. Низкое небо на глазах наливалось тёмной синевой, как будто со всех сторон с низким гулким рокотом накатывала гроза.

— А здесь могла быть ваша ёбаная реклама! — взорвался хриплым динамиком диджей. — Ваши сраные кредиты, ваши блядские машины, телефоны и мебель! Главное — это мебель, покупайте нашу ебучую мебель! Живые, мать их, диваны — именно то, что нужно мёртвым, мать их, людям!

— Возрадуйтесь же, дети мои! С вами Тридогнайт, и вы никогда, никогда больше не услышите рекламы! И да — кредиты тоже можно не отдавать! И пейте, пейте смело — похмелья не будет!

А потом в окно кто-то настойчиво и нагло постучал. С трудом продрав глаза, Артём натянул штаны (даже сельская простота нравов имеет свои пределы) и пошёл открывать. Рефлекторно глянув, на месте ли стоящий у входа топор, отодвинул тяжёлый засов и открыл скрипучую дверь. На заросшем давно не кошеной травой дворе никого не было. Стук повторился — такой же уверенный и требовательный, так стучат милиционеры и прочие Право Имеющие. Тупо уставившись на пустое пространство двора (надо выкосить уже, безобразие) Артём не сразу сообразил, что звук идёт сверху — на карнизе чердачного окошка сидела огромная чёрная ворона и долбила клювом в раму. «Вот ты падла! — сказал он птице страдающим голосом, — какого тебе черта в семь утра? Тоже мне, дятел… Пошла нахуй!» Ворона равнодушно покосилась чёрной бусиной глаза и снова — тук-тук-тук! Артём махнул рукой и пошёл варить кофе — ложиться спать обратно было глупо.

Вчера день был так себе: текст не шёл, настроение было ни к черту, мобильный Интернет усох до «двух джи» и десятка килобит, погода хмурилась… Но сегодня просто хотелось лечь и не вставать — маетно было и тревожно, давило на сердце, как перед грозой. «Магнитные бури, что ли?» — подумал Артём. Магнитная буря — удобная штука, все, что хочешь, на неё списать можно. «Вот был бы я, к примеру, утюг, — думал Артём, вытрясая из банки в кофемолку последние зёрна, — во мне бы, наверное, наводились вихревые токи. Но я ж не утюг — и хуле мне та буря?»

Ещё одно расстройство — за кофе надо было ехать в город. А не хотелось. Город — это суета, стресс и расходы. Одного бензина сколько сожжёшь… Однако в ближнем сельпо — каких-то пятнадцать километров, сущие пустяки, — продавали только мерзкую дешёвую растворяшку. От многих привычных потребностей городского жителя Артём отвык легко, но приличный зерновой кофе — та маленькая слабость, от которой отказываться не хотелось. Кофе — и ещё интернет. Пусть слабенький, зависящий от ветра и чуть ли не фазы луны, позволяющий только читать, отключив загрузку картинок — но должен быть.

Купив за сущие копейки деревенский дом в месте действительно глухом — выморочная деревня, где доживали свой век с полдесятка сельских пенсионеров, отделённая от цивилизации условно проезжими просёлками, — Артём неожиданно для самого себя довольно быстро полюбил такую жизнь. Топить печку, мыться в корыте, ходить по нужде в будочку над ямой — это только на первый взгляд кажется трудностями. Месяц-другой — и привыкаешь, даже странно становится вспоминать, как жил иначе. Скромные гонорары малопопулярного писателя позволяли ему не затруднять себя ручным производством пищи, покупая продукцию огородов у соседей, а небогатый ассортимент прочих продуктов — в дешёвом сельпо.

Зато в его жизни наконец-то наступила тишина.

Тишина стала его лучшим и единственным другом. Телевизора у него не было, люди встречались раз в неделю, в магазине, но разговаривать с ними было не обязательно. Коммуницировать с миром можно было письменно, через медленный мэйл-клиент на стареньком ноутбуке, и это был такой маленький Артёмов кусочек счастья. Теперь его все устраивало, спасибо Мирозданию. Ну, кроме отсутствия кофе.

Открывая покосившиеся воротины (самую прочную часть символического по большей части забора), Артём обратил внимание, что на крыше уже сидит штук пять удивительно крупных ворон — или воронов? Чем они вообще отличаются? Эти были чёрные и какие-то очень уж здоровенные, раньше он таких не видел. Но хотя бы стучать в окно перестали. Уже выезжая со двора заметил, что на заборе ближайшей соседки — бабки Пелагеи, милейшей пожилой женщины, снабжавшей его козьим молоком и домашними яйцами, — чёрных угрюмых птиц сидело едва ли не два десятка. «Может, перелётные какие? — неуверенно подумал Артём, — присела стая передохнуть…» Хотя в словосочетании «перелётные вороны» было что-то определённо неправильное.

Самой Пелагеи на обычном утреннем месте — согретой солнцем завалинке — не было, и Артёму даже захотелось зайти и проведать, все ли в порядке. Но, при всех своих достоинствах, к каковым можно было смело отнести высокопродуктивный огород и крепкое хозяйство, бабка Пелагея была чрезвычайно разговорчива. Артём от её бесконечной болтовни и навязчивого деревенского любопытства испытывал муки буквально физические, поэтому старался придерживаться допустимого минимума контактов. Нет, не сегодня, пожалуй. И так день не задался — полон мрачных предчувствий и странных ощущений. «Паранойя это всё, — решил Артём. — Говорят, от одиночества случается».

Собака под колеса бросилась уже там, где пыльные пустые просёлки сменились пыльными пустыми улицами окраинного района гаражных кооперативов, промзон и складов. Задумавшись, Артём не понял даже, что это собака, отреагировав на силуэт и движение резким манёвром «лосиного теста». На присыпанном песком асфальте машину занесло, но он бы справился, опыта хватало — чётким движением руля компенсировал занос, чуть добавляя тяги на передних ведущих… Подвели рельсы. От ликвидированного в городе трамвая кое-где остались вмурованные в асфальт пути, по непонятному недоразумению ещё не сданные в металлолом — на головку такого рельса и наскочило в боковом скольжении заднее колесо. Старый японский микроавтобус кувыркнулся неожиданно легко и непринуждённо, как будто давно мечтал, и, проскрежетав крышей по асфальту, гулко ударился бортом о фонарный столб, разбрасывая вокруг сверкающие кубики лопнувших стёкол. Повисший на ремне вниз головой Артём даже выругаться не успел.

Материться он начал позже, отстёгивая защёлку ремня и выкручиваясь ужом между рулём и заклинившей дверью в попытках принять положение, более соответствующее направлению вектора гравитации. То есть, головой по возможности, вверх. Грохнулся спиной, чуть не свернув себе шею, на то, что раньше было потолком. Мотор, по счастью, сразу заглох — ещё не хватало запороть его работой вверх ногами, с отлившим из картера в головку маслом, — но вот бензином попахивало. Выключив зажигание и вытащив ключи, Артём попытался открыть пассажирскую дверь — и она открылась без проблем. «Значит, кузов, скорее всего, не повело» — облегчённо подумал он. На новую машину денег не было точно, а вот на ремонт жестянки наскрести можно. Удручённо констатировав, что машина лежит вверх колёсами, упираясь водительским бортом в столб, и что борт этот смят довольно сильно, с повреждением обеих дверей и центральной стойки, и что крыша, когда окажется сверху, тоже своим видом вряд ли порадует, Артём впервые обратил внимание на то, что стоило бы заметить сразу — на улице не было ни единого человека. Казалось бы, такой факт сложно не заметить, но, с другой стороны, — до сих пор абсурдность вытесняла его за пределы восприятия. Артём осознал безлюдье лишь в тот момент, когда задумался о том, как бы поставить минивэн на колеса — одному это не под силу, но три-четыре мужика перевернут машину без проблем.

Оглядевшись, он убедился, что улица совершенно пуста. Ни один пешеход не нарушал перспективы уходящего вдаль променада, ни один автомобиль не попирал колёсами проезда. Моргал в никуда ночным жёлтым режимом светофор, вяло чирикали воробьи, краем глаза наблюдал за ними из кустов как бы смотрящий совсем в другую сторону драный уличный кот.

— Что за фигня? — устало спросил Артём у кота. — В кои-то веки я бы не отказался от общества коллег по биологическому виду. И тут же раз — и никого вокруг. Мир не расположен ко мне сегодня?

Кот дёрнул ухом, отмечая, что услышал вопрос, и повёл отрицательно хвостом, показывая нежелание отвлекаться на беседу. Воробьи его интересовали больше чужих проблем. Коты вообще известные эгоисты.

— Если человек не идёт к человеку, то к человеку идёт человек! — провозгласил Артём максиму дня и, вздохнув, отправился в сторону центра.

Вокруг по-прежнему царило полнейшее безлюдье — не клубились мамаши с колясками в сквере, не пинали мячик на огороженной спортплощадке неутомимые подростки, не катались с горок детского комплекса орущие малолетки, не толпились на переходе прохожие, которых некому было не пропускать — потому что машин на дороге тоже не было. Примерно через пару кварталов Артём понял, что уже не в силах выпихивать из своего сознания очевидную ненормальность происходящего.

Артём достал из кармана смартфон и убедился, что сегодня четверг, июнь, 12:28, предположительно 25 градусов, ясно, к вечеру возможен дождь, три письма, две смс-ки, и что кто-то ему звонил с незнакомого номера.

— Социум хотел меня, когда я его не хотел, — мрачно констатировал Артём, — а когда я захотел социум, он исчез. Какая досада…

Ткнув пальцем в экран, перезвонил. Телефон, пискнув, выдал «ошибку сети». Но, по крайней мере, причиной происходящего не был выходной. Будучи человеком свободного рода занятий, Артём обычно слабо ориентировался в днях недели.

— Может быть, сегодня какой-нибудь праздник из новых? — спросил себя Артём, — вроде бы в июне что-то такое было… День чего-то этакого…

Однако никаким даже самым распропраздничным праздником происходящее объяснить не получалось. Потому что так не бывает. Думать эту мысль было неприятно, потому что она требовала какой-то развёрнутой реакции на происходящее — ну, там удивиться, испугаться, загрустить или даже куда-то бежать и что-то делать. Всего этого совершенно не хотелось. Лучшим из возможных решений в тот момент казалось поставить машину на колеса, развернуться и поехать обратно домой, к компьютеру и недописанной книге, а город пусть сам решает свои проблемы. Да, хорошо бы ещё в магазин за кофе заскочить, конечно. Ничего, кроме еды и денег, Артёму от Человечества нужно не было. Готовность Человечества обменивать продукты своего физического труда на сомнительные мегабайты его текстов всегда казалась Артёму слегка подозрительной, но, в целом, позволяла смириться с его существованием. Ведь если бы не оно, пришлось бы в поте лица добывать хлеб свой, а не покупать его в магазинах. Иногда, конечно, думалось: «Да пропади они все пропадом!» — но не так же вот буквально-то…

Неторопливой походкой, внимательно осматриваясь, Артём прошёл несколько кварталов. Тишина слегка давила на уши своей неуместностью — где-нибудь в лесу чириканье птичек в качестве самого громкого звука воспринималось бы нормально, но замерший в безмолвии город заставлял нервно озираться на каждый шорох. Зашелестел ли ветер пластиковым пакетом, хлопнула ли неплотно прикрытая створка окна — все это слегка дёргало по нервам, и Артёму постоянно приходилось себя сдерживать, чтобы не накрутиться до паники и не начать шарахаться от каждой тени. Периодически ему казалось, что краем глаза он замечал какое-то движение. Нервозность нарастала.

Немного успокоившись, Артём стал обращать внимание на детали. Во-первых, какой бы черт ни унёс жителей города, он явно сделал это ночью. Между часом ночи и семью утра — прикинул Артём. Ночной магазин, что открыт до часу, успел закрыться, а светофоры остались в ночном режиме. Во-вторых, он унёс их очень аккуратно, в чем были — за время прогулки ему не встретилось ни единого комплекта пустой одежды, лежащего где-нибудь на тротуаре, а ведь даже в глухую ночь по улицам кто-то да ходит. Более того, Артём, проходя мимо автостоянки, специально поднялся в будку сторожей — там в любой час ночи сидит охранник, — и тоже никого не обнаружил. На топчане было раскинуто тоненькое казённое одеялко, на столике стояла кружка с остывшим чаем — просто «Мария Селеста» какая-то. Впрочем, это радовало — обнаружить в городе миллион трупов было бы куда как неприятнее. Также совершенно очевидно не было никаких следов того, что жителей похищали насильно — хватали и тащили, или что-то в этом роде.

«Внезапная эвакуация? Война? Катастрофа? Террористы?» — праздно перебирал Артём абсурдные версии. Эвакуация целого города — задача эпических масштабов. При всей мощи и организационных возможностях СССР быстрая тотальная эвакуация проводилась один раз — в Припяти, и это было весьма непросто, несмотря на то, что городок крошечный. Эвакуировать разом за одну ночь город-миллионник? Не смешите, так не бывает. Как бы это ни было нелепо, приходится признать, что жители исчезли одномоментно, будто их стёрли ластиком. Пугающая мысль, картинка для фильма ужасов.

Никакого беспорядка, следов борьбы, разбросанных вещей или заметно сдвинутой мебели не было нигде, куда Артём догадался заглянуть. Не было и никаких автомобильных аварий — что было бы неизбежно, если бы люди пропадали из-за руля движущегося транспорта. Ночью, конечно, машин немного, но они все равно есть — таксисты, милиция, скорые, ненавистные каждому горожанину ночные мотоциклисты, больные на голову стритрейсеры, и просто неведомо куда и зачем едущие полуночники… В общем, по статистическим прикидкам Артёма, пройти половину города и не увидеть ни одной находящейся на проезжей части машины, в случае, если бы водители из них исчезли на ходу, было бы невозможно. Стояли только на обочинах, те, что явно припаркованы на ночь. Стояло также несколько специфических моделей — «как бы спортивных, но подешевле», — у ночного клуба. Золотая молодёжь могла оттягиваться и до утра. Из этого можно было сделать вывод, что те, кто ехал по дороге, пропали вместе с машинами. Так же, как те, кто шёл пешком, пропали вместе с одеждой, часами, мобильниками, зубными протезами и что там ещё у людей бывает.

Артём вдруг понял, что он чертовски, до судорог в желудке хочет жрать. Видимо, нервы. Магазины и ларьки, как назло, были закрыты, а до идеи вломиться куда-нибудь Артём ещё не дозрел. Он просто хотел есть. Впрочем, решение, что называется, напрашивалось.

Уродливая бетонно-стеклянная высотка, архитектурный плагиат башни Саурона, нависала над проспектом, ежеутренне, с хлюпаньем пропускных терминалов, всасывая своими лифтами потоки офисного планктона. Там, на высоте двадцати с чем-то этажей и ниже люди работали — в современном понятии этого слова. То есть, перемешивали нули с единицами на магнитных дисках, создавая из них новые комбинации. Если в этом и был какой-то смысл, то Артём давно отчаялся его искать. За это почему-то платили деньги — ну и ладно. За деньги можно было купить еды — в расположенном внизу огромном торговом центре, нижний ярус которого был посвящён продуктам питания.

Торговый центр сиял огнями и шуршал эскалаторами, вызывая у Артёма привычную мозговую судорогу непонимания — пять этажей ненужных магазинов, а за едой надо спускаться в подвал. Торговый центр ему никогда не нравился, будучи непонятен, как рыбам пароход — к чему все эти огни и музыка? Несуразное изобилие абсолютно никчёмных вещей действовало слегка подавляюще — страшно представить, какую прорву ресурсов перевело Человечество, создав для каждого магазина миллион почти-но-не-совсем-одинаковых очень дорогих штанов, которые, строго говоря, даже не являются одеждой. Наверное, люди находили в этом какой-то смысл, и это немного пугало — что ещё может взбрести в голову людям, которые находят смысл в неудобных штанах за огромные деньги? Мало ли, в чем они ещё найдут смысл…

На этот раз торговый центр напрягал уже не витринами — они по большей части были потушены, — а отсутствием привычных толп. Похоже, закрывшись с вечера, торговый центр не возобновил свою деятельность утром. Хорошо хоть круглосуточный продуктовый супермаркет обеспечивал открытые двери в общий холл. Осмотревшись, Артём невольно вздрогнул — ему на секунду пришла в голову ужасная мысль, что люди никуда не делись. Просто он, Артём, вот так оригинально и неожиданно сошёл с ума. И вот стоит он посреди холла и никого не видит, а вокруг ходят обычные толпы праздношатающихся потенциальных покупателей, припадающих к витринам с бессмысленным интересом аквариумных рыбок.

— А видят ли они, в таком случае, меня? — заинтересовался этой мыслью Артём. — Или я также невидим для них?

Впрочем, сделав над собой привычное усилие, он успокоился. Как всякий социофоб, подолгу живущий в одиночестве, он приучил себя к определённой умственной дисциплине. (В основном-то, люди привыкли, что их держит в рамках социум. Они постоянно чувствуют плечо товарища — земляка, попутчика, коллеги… Ну и семья — куда ж без этого, нет ничего более социализирующего, чем родственные отношения. Человеку социальному не приходится прилагать силы, чтобы сдержать внутреннее давление своей личности, скорее, наоборот — он преисполнен сопротивления внешнему давлению социума, который так и норовит его ограничить настолько, насколько сможет. Вот так и живут люди в равновесии давлений, как глубоководные рыбы, и потому, стоит выкинуть их из общества, внутреннее давление разрывает их психику к ебеням. Нет привычки к самоконтролю.)

Траволатор — такой странный эскалатор без ступенек — спокойно шуршал себе сверху вниз, к продуктовым сокровищам цокольного этажа. Артём снова подумал, что, если пробежаться по нему бегом, то он, возможно, посшибает невидимых для него людей. А возможно, и нет. Ведь он до сих пор ни на кого не наткнулся, проходя через холл. Значит, они не только невидимы, но и неосязаемы друг для друга.

— Тогда какая разница, есть они или нет? — сделал он вывод, и решительно шагнул на ребристую ленту.

Супермаркет был ожидаемо пуст. Не сидели за кассой помороженные кассирши, не слонялись по залу черноформенные охранники в нелепых фуражках, похожих на головной убор американского полицейского в представлении немецкого порнорежиссера, не перебирали продукты придирчивые покупатели — залитые электрическим светом пространства были совершенно и окончательно безлюдны. Прихватив тележку, Артём направился внутрь. Тележка, как всегда, попалась с кривым, тянущим влево колесом — это была его личная супермаркетная непруха, которую Артём давно отчаялся победить. По какому бы принципу он не выбирал тележку — хватал ли первую попавшуюся с краю, перебирал ли придирчиво, выдёргивая одну за другой из спрессованного дежурным таджиком массива, дожидался ли, пока её поставит в ряд очередной покупатель — всегда оказывалось, что у неё кривое, тянущее влево колесо. И всегда это выяснялось, когда он уже проходил автоматический турникет, и вернуться для замены становилось излишне сложным. Проще было потерпеть левоуклонистские стремления очередной колёсной корзины. Но не в этот раз.

— Да какого хрена! — сказал Артём вслух. — Тварь я дрожащая, или право имею?

Руками растопырив автоматические створки, вытолкнул кривую коляску обратно и выдернул из ряда следующую. Прицелившись вдоль ряда касс, запустил её по проходу — не понравилось, криво пошла, затормозив об стойку с презервативами и батарейками. Следующая финишировала где-то в бижутерии, обрушив там что-то лёгкое, но звонкое. А вот через одну нашёлся достойный экземпляр, который, будучи стимулирован точным пинком, покатился ровно, как трамвай. Догнав набравшую приличную скорость тележку, Артём решительно перенаправил её порыв в нужную сторону.

Пройдясь вдоль рядов, кинул на сетчатое дно литровый пакет томатного сока, нарезки какого-то готового мяса, сыра и хлеба. На этом фантазия иссякла — больше ничего не хотелось. Потрогав в отделе кулинарии выпечку, Артём убедился, что она давно остыла и начала уже подсыхать. То есть, лежит в лотках со вчерашнего дня. Пожав плечами, направился к кассам.

— Вот сейчас и проверим, действительно ли тут никого нет, или я так оригинально галлюцинирую… — сказал он себе. — Потому что нет в этом социуме ничего серьёзнее денег, и, если я уйду, не заплатив, то это будет момент истины.

И он вышел через кассу, не заплатив. И ничего не случилось.

Глава 2

Расположившись на лавочке в ближайшем скверике, Артём распотрошил упаковки и, сооружая бутерброд за бутербродом, неторопливо и с аппетитом поел. Стало не то чтобы легче, но как-то менее нервно. Неожиданно его осенило, что теперь он, в общем-то, совершенно не обязан пользоваться исключительно собственным автомобилем. Похоже, что все ресурсы города в его распоряжении, и нет смысла отказывать себе в элементарных удобствах, тем более что его машина лежит вверх колёсами на окраине, а здесь совсем недалеко был какой-то дилерский центр. Кажется, Форд… ну, да пусть будет Форд, какая разница. В принципе, Артёма устраивал любой исправный автомобиль, но на дилерских стоянках машины не надо взламывать, ключи обычно хранятся где-то рядом. Тестовые машины, например, обычно даже стоят заправленными. Эта идея сразу прибавила ему сил и настроения. Свернув упаковки от еды, он аккуратно запихал их в ближайшую урну. В этом действии было что-то ритуальное, ведь опорожнять эти урны уже некому. Но оставить за собой мусор тоже было как-то… неправильно, что ли… Пожав плечами, Артём направился в сторону автосалона.

Из переулка ему навстречу высыпала стайка бродячих собак. Они уселись на горячий асфальт и молча уставились, как в колбасную витрину. Выглядело это, надо сказать, неприятно. Появилась мысль развернуться и обойти стаю, но Артём решил, что страх лучше не показывать. Кто тут царь природы и вершина пищевой цепочки? А вообще, на будущее, неплохо бы озаботиться хоть каким оружием — остатки страха перед человеком выветрятся быстро, а стая одичавших собак очень опасна. Прежде всего, потому, что собаки умны. Не прошло и двух дней, как человечество исчезло, а они вон уже, смотрят на тебя, как на бутерброд. Развернув плечи, решительной походкой Царя Природы он направился прямо на собак. Чётко печатая шаг и глядя на них с вызовом. Стая молча расступилась, но, пропустив, сразу направилась следом.

Артём прибавил шагу, но собаки не отставали, следуя в десятке метров сзади. Из дворов выбегали все новые барбосы и присоединялись к шествию. Каждый из них по отдельности не страшен взрослому мужику — питание отбросами и бродячая жизнь не давала шансов слишком крупным особям, — но от стаи голов в пятнадцать голыми руками не отобьёшься. Кстати, с отсутствием человека, прекратилось и поступление на помойки городских отбросов, так что они, скорее всего, ещё и голодные. Артёму чем дальше, тем больше становилось не по себе. «Вот бы сюда тех зоозащитников, которые в интернете протестовали против отстрела бродячих собак… Пока бы их доедали, я б как раз смылся…» — подумалось ему. Вокруг, как назло, были только закрытые магазины и ни одного подъезда, где можно было бы отсидеться. Хотя и подъезды сейчас все с домофонами и замками… Хоть на дерево лезь! Автосалон Форда был за поворотом, но Артёму пришло в голову, что ведь и он тоже закрыт, а в кармане только ключи и мобильник. И тут из-за угла появилась ещё одна собачья группа и перегородила дорогу. Артём остановился, и две стаи моментально слились в один, охватывающий его лохматым зубастым кольцом полукруг.

— Ох и ох… Тяжело в деревне без нагана… — пробормотал он, медленно отступая к последней надежде — ларьку Роспечати. Ларёк был, разумеется, закрыт, но зато рядом валялся кусок квадратной трубы от ремонтируемого павильончика остановки. Радуясь этому проявлению человеческого раздолбайства, Артём, не отводя глаз от стаи, присел и подхватил с земли железяку, сразу же оцарапавшись об острый край. Обретённым оружием он погрозил собакам, но, кажется, впечатления не произвёл. Вроде бы, припомнил он, в таких случаях надо смотреть в глаза вожаку, а то и бить его сразу в лоб. Или это про людей? Впрочем, очевидно выраженного вожака то ли не было, то ли Артём не мог его определить.

Собак становилось все больше, и чувствовали они себя все увереннее — расстояние сокращалось. Артём уже не рисковал поворачиваться к ним спиной, а отступал медленно задом, демонстративно помахивая железной палкой. В конце концов, он упёрся спиной в ларёк и остановился. Свора немедленно образовала плотный полукруг, отсекая возможность побега. Напасть они ещё не решились, но это явно был вопрос времени, причём времени совсем небольшого.

— Будет довольно глупо пойти на собачий корм… — с досадой сказал Артём, обращаясь в пространство. И тут он увидел — на краю прилавка в ларьке, среди груд того дешёвого, яркого и никому не нужного говна, которым обычно завалены торговые точки Роспечати, разноцветной грудой валялись петарды. Резким ударом железной трубы Артём расколотил витрину — врезав на нервах так, что блестящие осколки довольно-таки толстого стекла разлетелись, как брызги из лужи. Не ожидавшие шума собаки отпрянули, а Артём, чертыхаясь и не спуская глаз с собак, левой рукой нашаривал картонные цилиндрики. Рука тут же покрылась порезами, но он этого даже не заметил, загребая в горсть обретённые «боеприпасы» прямо вместе со стеклом. Просунув руку чуть дальше, он ухватил коробок спичек и, сунув в витрину, чтобы освободить руки, свою железку, чиркнул головкой петарды по коробку. Зашипевшая китайская пиротехника отправилась в самую гущу собак, а Артём, пачкаясь собственной кровью, уже поджигал следующую. Пересохшая от долгого лежания петарда грохнула почти мгновенно, собаки бросились врассыпную, и вторая «граната» не достигла цели, бабахнув на пустом асфальте. Артём подхватил железяку и, орошая тротуар каплями крови, побежал к стеклянным дверям автосалона «Форд».

Двери, разумеется, были закрыты. Артём с молодецким запалом несколько раз ударил по ним трубой, но не тут-то было — толстенное витринное стекло чихать хотело на его усилия. Между тем, собаки снова собирались плотной сворой, и решимости у них явно прибавилось. Кажется, выделился и вожак — крупная серая псина с явной примесью немецкой овчарки, — он понюхал капли крови на асфальте и лизнул их как-то даже демонстративно. Артём подхватил стоящую рядом литую чугунную урну и, поднатужившись, с разбега метнул её в витрину. Стекло лопнуло с грохотом пистолетного выстрела и осыпалось на асфальт сверкающим дождём осколков. Оскальзываясь на битом стекле, Артём бросился внутрь салона. Там, в непотревоженном величии сверкали свежим лаком новые автомобили.

— Ага, день, кажется, перестаёт быть томным! — радостно сказал себе Артём. Прыжком перемахнув через стойку администратора и оставив на ней кровавый отпечаток ладони, он бросился к шкафчику с ключами. Пытаясь восстановить дыхание, Артём рассматривал привязанные к ключам картонные бирки и осматривал салон. Ближе всего к воротам стоял большой чёрный внедорожник «Эксплорер». Однако «Эксплореров» в салоне было несколько, соответственно было и несколько комплектов ключей с такой надписью на бирке, а условные обозначения салона Артём не понимал. Ссыпав не разбирая ключи в карман, он перепрыгнул через стойку обратно и тут же взвыл от боли — в икру ноги вцепились собачьи зубы. Хитрая тварь прокралась внутрь незаметно, пока Артём возился с ключами, но остальные собаки прыгали в витрину, уже не скрываясь.

— Ах ты падла! — заорал Артём, и изо всех сил треснул её трубой по голове — собака отлетела в сторону, выдрав кусок штанины. Нога болела зверски, но Артём изо всех сил рванулся к выбранной машине. Ещё одна собака попыталась в прыжке прокусить ему ляжку, но получила железкой по зубам и откатилась с визгом. В три прыжка Артём добрался до «Эксплорера» и рванул на себя дверь — к счастью, она оказалась открыта. Пачкая кровью белую кожу салона, он захлопнул дверь и облегчённо рассмеялся.

— Что, бляди?! — заорал он сквозь стекло. — Кто ещё хочет комиссарского тела?

Хотели многие.

Часть собак рвала в клочья оглушённую Артёмом дворнягу, остальные пачкали слюной стекла машины и скребли лапами по железу кузова. Артём выгреб из кармана ключи и стал совать их по очереди в замок зажигания. Окровавленные руки скользили, прокушенная нога быстро немела, и в кроссовке хлюпала кровь — надо было убираться отсюда. Четвёртый ключ подошёл — загорелись огоньки, чуть слышно зажужжал бензонасос и приятно тренькнул колокольчик, предупреждая о непристегнутых ремнях. Новая машина завелась с полуоборота, но ворота… Ворота оставались закрытыми. Какой-нибудь киногерой, несомненно, протаранил бы их тяжёлым автомобилем и в живописном облаке пыли вырвался на свободу, но так легко все бывает только в кино. Артём прекрасно представлял себе, как далека жизнь от кинематографа (однажды он пытался сбить пулей висячий замок, как это проделывает каждый уважающий себя Терминатор, но истратил впустую пять патронов двенадцатого калибра и чуть не ранил себя рикошетом). Кроме того, он неплохо разбирался в автомобилях. Трехтонная машина, скорее всего, действительно, вышибет ворота (если хватит места для разгона), но далеко ли уедешь, насадив радиатор на двигатель? Передок у современного автомобиля легкосминаемый, бампер пластиковый — в целях безопасности. Машины делают не для киногероев, а для обычных людей, которые не таранят ими стальные рольставни. Плохо было то, что пространства для манёвра не оставалось — «Эксплорер» стоял носом к воротам, а вокруг — другие машины. Зазор между ними был невелик — пара метров, не более. Артём один раз видел, как выкатывали для клиента машину из дальнего ряда — переставляя автомобили, словно в детской игре «пятнашка», — но для него этот метод не годился: собаки не оставляли своих заблуждений по поводу возможности прокусить стекло. Серый вожак даже вскочил на капот и теперь скалил окровавленные зубы сквозь лобовое стекло. Артём показал средний палец, но внутренне признал, что выглядит тот довольно эффектно — клыки, кровь, глаза… Бр-р-р!

Стараясь не обращать на него внимания, Артём вывернул руль, перевёл рычаг автомата в положение «R» и аккуратно перенёс ногу с тормоза на газ. Массивный внедорожник попятился, пока не упёрся в серебристый «Фокус». Артём аккуратно добавил газу, и сзади послышался жуткий для любого водителя звук сминаемого железа и осыпающегося стекла. «Как серпом по яйцам», — подумал Артём. Ему всегда было жалко портить хорошие вещи. Мощный «Эксплорер» без большого труда отодвинул «Фокус» на полметра, пока тот не упёрся в следующий автомобиль. Артём ещё поднажал на педаль, и скрежет усилился, но движение вскоре прекратилось — третья машина уже упёрлась в стену. Высокий вседорожник начал задирать корму кверху, попросту заезжая на смятый капот «Фокуса». Артём переключил коробку на «D» и вывернул руль в другую сторону. Массивный капот пошёл вправо, пока бампер не упёрся в синий «Мондео». Стекла легковушки хрустнули и осыпались крошкой, затрещал бампер «Эксплорера», но машина, накренившись, заскользила, освободив ещё метр пространства. Теперь снова назад — задний бампер упёрся в широкий борт собрата-«Эксплорера» и начал сминать обшивку двери. Собаки неистовствовали вокруг варварски маневрирующей машины, но Артёму было на них глубоко плевать. Вперёд-назад, руль вправо — руль влево, под жуткий хруст и скрежет автомобиль разворачивался с грацией слона в посудной лавке. В конце концов, Артём своего добился — машина теперь стояла кормой к воротам и имела запас места для разбега. Лучше пожертвовать задней дверью, чем радиатором.

— Ну, с Мирозданием, — сказал Артём и вдавил до упора педаль.

Трехсотсильный мотор и полный привод сыграли свою роль — на десятке свободных метров пола «Эксплорер» успел набрать приличную скорость. Артём изо всех сил вжал голову в подголовник. Согнувшиеся посередине рольставни вылетели из направляющих, как пробка из бутылки, а за ними — покалеченный, но не потерявший хода автомобиль. Заднее стекло разлетелось, боковые рядом с ним тоже — кажется, машина стала короче на пяток сантиметров, но все важное у неё спереди. Артём лихо крутанул «полицейский разворот» и снова вдавил педаль. Стая выметнулась из ворот серо-бурой волной, но где им тягаться с машиной! Пролетев уже пол квартала, Артём, глянув в салонное зеркало, увидел в нем окровавленную собачью морду. Он резко дёрнул рулём, отправляя машину в занос, и прыгнувший уже сзади серый вожак промахнулся, ударившись боком о правый подголовник и скатившись под заднее сиденье. «Эксплорер» чудом разминулся со столбом и остановился, ударившись в дорожное ограждение. Серая туша пронеслась над плечом и врезалась в лобовое стекло. Артём в бешенстве схватил пса за загривок и, раскрыв дверь, выскочил из остановившейся машины, выдернув собаку за собой.

— Ну что, сука, давай! — заорал он. — Хотел меня съесть? Хрен там! Акелла промахнулся!

На адреналине он рванул с земли здорового пса, как болонку. Сунув серую башку в дверной проем, изо всех сил треснул по ней тяжёлой дверью. Но тут прокушенная нога подогнулась, и Артём свалился на землю, больно ударившись головой об порог. Из рассечённого лба хлынула, заливая глаза, кровь, и они с собакой оказались лежащими на асфальте нос к носу, и кто выглядел краше, сказать было трудно.

Артём поднялся на одно колено и ударил оглушённого пса кулаком по морде, сдирая кожу на костяшках об зубы. Вожак заскулил и дёрнулся назад, но Артём ударил его сверху, вбивая морду в пыль. Снова и снова он молотил кулаками ненавистную псину, вымещая на ней весь ужас сегодняшнего дня, пока собака не затихла, пачкая кровью асфальт. Пошатываясь, Артём поднялся на ноги и замер, тяжело дыша и опираясь на машину. Сердце колотилось от избытка адреналина, в ушах шумело, в глазах двоилось.

— Черт его знает, сколько лет не дрался… — сказал он устало. — Ах, ну да: «Я слишком стар для этого дерьма!» — всю жизнь мечтал сказать эту фразу по какому-нибудь действительно достойному поводу…

Пнув серую безжизненную тушку, он полез в кабину. Из-за угла раздался злобный лай приближающейся стаи. Ну что ж, надо полагать, они достойно позаботятся о павшем товарище.

С отъездом на дачу пришлось повременить — в разбитых окнах свистел ветер, а на панели тревожно горела лампочка резерва топлива. Кто ж будет держать в салоне машину с полным баком? Так, чуть-чуть, чтобы клиент до заправки мог доехать. А жрёт «Эксплорер» очень даже немало. Да и самому ему, пожалуй, требовалось привести себя в порядок.

 

— Вот вам и царь природы… Только на улицу вышел, уже похож на зомби. Какие-то барбосы помоечные понадкусали. А дальше что? Воробьи заклюют? — ругался в пространство Артём, поглядывая в салонное зеркало. Лицо оставляло желать многого — как минимум умывания и перевязки, а лучше бы наложения швов. Корка из крови и грязи, слипшаяся колтуном борода и распухший нос.

Наконец, решив, что достаточно отдалился от четвероногих преследователей, Артём зарулил на большую заправку. Вставив пистолет в горловину бака, он направился к стеклянным дверям заправочного мини-маркета. Он понятия не имел, как запускать колонку, но смотрел на это оптимистично — девушки, отпускающие топливо, не выглядели техническими гениями, так что вряд ли в этом есть что-то сложное. Однако первым делом стоило позаботиться о себе. Шипя и ругаясь, он промыл раны сначала под краном в туалете, а потом водкой из мини-маркета. Вскрыв пару автомобильных аптечек, обильно полил йодом и забинтовал ногу. Порезанные руки и разбитый лоб заклеил пластырем. По собственным ощущениям, большой кровопотери не было, но нога болела зверски.

— Дорогое Мироздание! Только не столбняк, ладно? Это было бы уже совсем глупо… — вслух сказал он, глядя почему-то вверх. Хотя Мироздание — оно везде…

— Аптека мне нужна, аптека… — пробормотал Артём. — Обезболивающие, антибиотики и так далее. А то теперь от порезанного пальчика можно ласты склеить…

Прихватив из-под прилавка большой пластиковый пакет, кинул туда несколько бутылок с водой, большой пакет крекеров и литровую бутылку виски «Чивас Регал». «В медицинских целях», — подумал он. Больше ничего полезного на глаза не попалось.

Поставив пакет у дверей, Артём пошёл за прилавок, где стоял компьютер, управляющий насосами, но тут свет в магазине погас. Послышался затихающий звук умирающих электроприборов — кондиционеров, холодильников, вентиляторов. В наступившей тишине послышался отдалённое, на грани слышимости, взлаивание.

— Черт, черт, черт! Надо было сначала заправиться! — ругал себя Артём. — Потерпел бы с этими царапинами!

Немного успокоившись, он присел на прилавок и достал из потухшего холодильника банку «Туборга». «Похоже, это последний шанс попить холодного пива» — подумалось ему. Надо было что-то делать. Бензин на заправке есть — чёртова прорва бензина. Осталось только его добыть. Отхлебнув холодного пива, Артём поставил банку на прилавок и пошёл в подсобку. Ведро отыскалось быстро — обычное оцинкованное ведро, его явно использовали для мытья полов. С верёвкой было сложнее, но, в конце концов, ему попались на глаза упакованные в пластик ярко-оранжевые буксирные тросы. Кинув парочку в ведро, Артём прихватил ещё воронку с прилавка и лом с пожарного щита. Подумав, добавил к продуктам несколько банок пива.

— Один плюс — ГАИшников больше нет, — невесело усмехнулся Артём. — Пей за рулём, сколько сможешь…

Закинув вещи в багажник, подогнал машину к ярко-красным контрольным крышкам топливных цистерн. Сорвал ломом символический замок с той, на которой было написано «АИ-95» и, соединив карабинами два троса, прицепил к ним ведро. «Каменный век какой-то. Журавля колодезного не хватает», — подумал он. Ведро в небольшую горловину для контрольного отбора топлива не лезло, и пришлось несколько раз его хорошенько пнуть, сминая в этакую сложную загогулину ёмкостью всего-то литров на пять. Втаскивать его обратно было сущим проклятием — цеплялось за края, и половина выливалось обратно. В общем, эффективность метода оказалась сомнительной, но деться было некуда.

Таская ведро за ведром и аккуратно переливая их в бак через воронку, Артём надышался бензином до головокружения. Вся одежда пропиталась топливом и кожа под ней зудела, а потёкшая с синтетических тросов оранжевая краска заляпала руки по локоть. Да, одежонкой тоже надо было озаботиться. И много ещё чем. Артёму снова показалось, что в кустах на другой стороне дороги что-то мелькнуло — поболее собаки. Черт его знает, но, похоже, пора было закругляться. Тем более что движение повторилось — что-то крупное быстро перемещалось в зарослях. Забросив вонючий, истекающий краской и бензином трос вместе с ведром прямо через разбитое стекло в машину, он прыгнул в кабину и завёл мотор. Указатель топлива показывал всего полбака, но на первое время сойдёт. «Ну, теперь хрен вы меня возьмёте» — подумал Артём и рванул с места так, что колеса оставили на асфальте чёрные полосы. С отъездом за город, пожалуй, придётся опять погодить — кажется, обнаружились более актуальные потребности.

Артём подлетел прямо к дверям магазина «Арсенал», благо большие колеса внедорожника позволяли не обращать внимания на бордюры. Вытащив из багажника лом, он решительно направился ко входу и встал, как вкопанный, — на двери были явные следы попытки взлома. Попытки неудачной — стекла выбиты, но решётки на окнах целы, а укреплённая дверь только слегка перекосилась. Рядом валялся небольшой железный прут.

— Такой палкой только в жопе ковыряться… — скептически оценил потуги конкурента Артём.

Он подобрал прут с земли — и тут же бросил. На руках остались липкие следы крови. От дверей начинался кровавый след и уходил за угол. Первым порывом Артёма было броситься туда, но он сдержался. Что бы там ни произошло, оно уже случилось, и дёргаться поздно. Так что первым делом — оружие, а потом уже все остальное.

— Но как мне в голову не пришло, что я не один остался? Просто даже не подумал об этом. Надул щеки, как хомяк: «Последний человек на Земле!» — ругался на себя Артём, вставляя лом в оконную решётку и привязывая к нему воняющий бензином и пачкающийся краской трос, — Допустим даже, что на весь город нас только двое, но это уже значит, что уцелели два человека на миллион. Если считать, что население на Земле было семь миллиардов, то это четырнадцать тысяч человек получается! Хотя, скорее всего, большая часть их сосредоточена в Китае, да ещё в Индии какой-нибудь…

Решётка, привязанная тросом к «Эксплореру», с грохотом вылетела из оконного проёма и загремела по асфальту в клубах цементной пыли. Артём аккуратно выбил ломом осколки стекла и, подтянувшись, пролез внутрь. В закрытых витринах висели рядами ружья, в глубине застеклённых прилавков тускло мерцали лезвия ножей и россыпи разноцветных патронов.

— Ну вот, теперь я чувствую себя человеком! — сказал он вслух.

 

Через пятнадцать минут, увидев себя в зеркале, Артём только хмыкнул: «Дюк Ньюкем форева! Экий я теперь… тактический». Драные штаны и окровавленную футболку сменил удобный и прочный камуфляжный наряд — ботинки с высокими бёрцами, мешковатые военного покроя штаны, буро-зелёная майка и такого же цвета разгрузочный жилет с множеством карманов.

Карманы эти раздулись от боеприпасов — покопавшись в витринах, Артём остановил свой выбор на помповом дробовике «Ремингтон» 12-го калибра и распотрошил ящик патронов с крупной картечью. Из него он, по крайней мере, умел относительно пристойно стрелять — таскался, бывало, с приятелями на стенд, побить тарелочки. Однако из чистой жадности прихватил и дальнобойный «Тигр», который «таки немножко СВД». Стрелять из него с открытого прицела глупо, а пристреливать с оптикой — уметь надо. Артём не умел, но прицел взял, и патронов тоже — не на себе таскать, пусть будет. Хотелось ещё короткоствол, как «оружие последнего шанса», но в витрине «служебное оружие» лежал только какой-то уродливый револьвер. Короткоствольный раздутый огрызок не заслужил даже собственного имени, обходясь бессмысленным цифро-буквенным кодом, который Артём, прочитав, немедленно забыл. Пятизарядный кургузый барабанник вряд ли имел прицельную дальность дальше дистанции пинка, но патроны 12,3 миллиметра с безоболочечной свинцовой пулей, на взгляд дилетанта, выглядели внушительно. Пожалуй, останавливающее действие должно быть приличным. На поясе повисла кобура вместе с охотничьим ножом впечатляющих размеров. В рюкзак отправился спальный мешок, сапёрная лопатка, охотничьи спички, всякие мелочи вроде рыболовных принадлежностей, а в багажник — коробки с патронами. Кто знает, когда ещё придётся пополнить запасы…

С трудом вытащив неподъёмный рюкзак, Артём закинул его в багажник. Подумав, отправил туда же винтовку в чехле, оставив себе только помповик — его, по крайней мере, не надо пристреливать. Витринный образец был даже очищен от консервационной смазки, бери и стреляй. Повесил его, укоротив ремень, под правый локоть стволом вниз, чтобы можно было подхватить одним движением и сразу стрелять — во всяком случае, именно так его носили невероятно крутые ребята в каком-то кино. Попробовал — вроде бы ничего, прихватисто. Подёргал кобуру револьвера, проверил, легко ли вынимается нож и, почувствовав себя готовым ко всему, отправился по кровавому следу.

 

С оружием Артём чувствовал себя немножко глупо, как мальчишка, играющий в войну. Отслужив срочную, дальнейший тактический опыт он получал в основном в игре «Сталкер». Модное увлечение всем «тактическим», свойственное обширным рядам «выживальщиков-теоретиков», всегда казалось ему слабо связанным с реальностью и проходило по разряду дорогих игрушек для тех, кто не вырос. Как известно, первые 30 лет пубертата для мальчиков особенно тяжелы…

Кровавый след становился все отчётливей, чтобы идти по нему, не надо было быть следопытом. На штукатуренной стене дома остался бурый смазанный отпечаток ладони — кто бы ни бежал здесь, спасаясь, ему было явно нехорошо. Артём прибавил шагу и завернул во двор. На пыльном газоне, молча и сосредоточенно доедала кого-то разномастная свора собак. Дробовик бухнул, как небольшая пушка, пара собак брызнула красным и свалилась, ещё несколько завизжали на мучительно высокой ноте, расползаясь в стороны на перебитых лапах. Стая моментально развернулась и двинулась к нему. Оскаленные пасти в крови, глаза горят, и никакого страха перед огнестрельным оружием. «Взбесились они, что ли?» — подумал Артём и, передёрнув цевьё помповика, нажал на курок. Крупная картечь с близкой дистанции выбила из ближайшей собаки неопрятные брызги, пару других хорошо зацепило, но остальные и не подумали разбежаться. Артём отпрыгнул, перезаряжая ружьё, и выстрелил снова, и снова, и снова… В подствольном магазине ружья умещалось всего шесть патронов. Этого едва хватило — Артём уже бросил опустевший дробовик и выхватил из кобуры револьвер, когда собаки, не выдержав бьющей в упор картечи, кинулись врассыпную. Выстрелив им вслед из ублюдочного револьвера, Артём, естественно, не попал — и стая моментально рассосалась по ближним дворам. В воздухе висел белыми клубами пороховой дым, звенело в ушах, а вокруг была тошнотворная картина бойни — клочья мяса, шерсти и кровь, кровь, кровь… Артём подобрал дробовик, и, запихивая на ходу патроны в тугой зарядник, подошёл к лежащему человеку. Его сразу замутило — он явно опоздал. По длинным, слипшимся от крови волосам и остаткам платья можно было определить, что это была женщина, но для опознания потребовалась бы генетическая экспертиза.

Сдерживая тошноту, Артём отвернулся и пошёл обратно к машине. В рюкзаке осталась сапёрная лопатка, а он не хотел, чтобы собаки, вернувшись, доели человека вместе со своими убитыми сородичами. Конечно, погибшей это уже пофиг, но это было бы неправильно. «Какая поганая смерть» — думал Артём, копая короткой лопаткой закаменевший на жаре газон. Дробовик лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки, но собаки пока не показывались. «Что же случилось с собаками? Тоже мне, друзья человека. Так одичать за сутки — разве это возможно? И ведь совсем не боятся, гады! Черт, недаром мне всегда больше нравились кошки…» — Артём одолел примерно полметра высохшего грунта, но уже сбил непривычные к физическому труду руки до кровавых мозолей. «Хрен с ним, хватит» — решил он, и аккуратно спихнул лопатой растерзанное тело в яму. Прикоснуться к нему было выше его сил. Забросав останки неизвестной женщины землёй, он задумался. Необходимо сказать какое-то прощальное слово, но Артёму ничего не приходило в голову. Преобладающим чувством была досада, а преобладающим ощущением — подкатывающая к горлу тошнота. Пожав плечами, он пошёл к машине. Нужно было позаботиться о себе.

 

 

Остаток этого длинного дня прошёл хлопотно. Прежде всего, Артём решил поменять изрядно помятую машину, рассудив, что с разбитыми стёклами его сожрут, если не собаки, то комары точно. Дилеров в городе хватало, и к его услугам был широчайший выбор чуть ли не из всего спектра мирового автопрома. Артёму даже пришла мысль скататься в гараж к знакомым трофистам и взять что-нибудь монструозное с лебёдкой и на огромных колёсах, но он отверг искушение, решив, что не пойдёт на поводу своего нового «тактического» образа. Этак ненароком заделаешься записным сурвайвером…

Всякого рода «выживальщиков» Артём не любил. Среди его круга общения — когда у него ещё было общение, — таких хватало. Он их называл про себя «жопоголиками». Как тот Буревестник, виртуально вились они над социумом, восклицая истошно в блогах, соцсетях и форумах: «Жопа! Скоро грянет Жопа!» Причины для грядущей Жопы каждый находил свои — от гражданской войны и оккупации китайцами до свинячьего гриппа и налетания Земли на небесную ось, но главным, так сказать, модным трендом сезона была пионерская идея «Будь готов!».

Жопоголики всерьёз обсуждали, на каком расстоянии от городов нужно прикупить домик, достаточно ли хорош УАЗик, или лучше сразу заводить лошадь, и со смаком обсасывали сравнительные преимущества автоматов «Абакан» и «АКМ». То, что абсолютное большинство из них не попали бы из автомата даже в стену дома и с трудом представляли себе, с какого конца эту лошадь кормить, их совершенно не смущало.

Основная масса из них, правда, ограничивалась теоретическими штудиями, скачивая с торрентов массивные базы текстов по сельскому хозяйству, коневодству и оружейному делу. Они уже знали, как отличить 12-й калибр от 16-го, видели на картинках корову и освоили теоретическую кинематику рубки дров для печки.

Некоторые, более продвинутые, находились в стадии поиска дома в достаточном отдалении от городов — чтобы миновала ударная волна, недочихнула свинья или не добежали хунвейбины. Цены на сельскую недвижимость, к Артёмовой досаде, на всякий случай рванули вверх, но на самом деле они ничего не покупали — трудно найти эдакую глушь, да чтобы с интернетом, а без интернета как они будут хвастаться своей предусмотрительностью на форумах? Опять же хунвейбины ещё вон где, а комары уже вот они. Но съездить, посмотреть, поторговаться и уехать, оставив за спиной крутящих пальцем у виска крестьян, стало для них чем-то вроде способа досуга на природе, не хуже прочих. Ну и на форумы потом есть чего написать, не без этого. Они предполагали отчего-то, что можно прекрасно жить на лоне природы, «питаясь от земли» и отрешась от ужасов мерзкого государства. Эти люди, как правило, имели совершенно превратное представление о тяжести крестьянского труда, экономике сельской жизни и психологии малых социумов. В их рассуждениях о прелестях деревенской жизни чудились между строк невесть откуда взявшиеся крепостные, которые будут их приветствовать протяжным криком «Ба-а-арин приехал!» и падать в ноги, предлагая продукты труда и право первой ночи. В реальности же их ждали сортир-дырка, комары, навоз, низкий КПД ручного труда и пьяные злые пейзане, почитающие за доблесть что-нибудь спереть у «этих городских придурков».

Самые упорные купили себе по развалюхе средь бескрайних просторов Родины и сидели там который год, ожидая прихода Жопы, которая все нейдёт и нейдёт. Сначала они непрерывно писали оттуда в интернеты, цепляя слабый GPRS с вершины яблони, пропагандируя Жопу во всем её грядущем величии и слегка посмеиваясь: «Мол, мы-то теперь точно переживём, при своих козах и огородах, а вот вы…», потом, за недосугом, писали все реже, и, в конце концов, тихо исчезли с виртуальных горизонтов, поглощённые прозой сельской жизни, которая не оставляет времени на всякую ерунду и здорово прочищает башку от дури. В последних своих писаниях они уже не сравнивали АКМ с «Абаканом», зато начинали пристойно разбираться в моделях мотоблоков и способах посадки картошки, постепенно приходя в гармонию с миром. Их дети уже будут обычными трактористами и доярками, а внуки уедут в город, освоят компьютер и тоже начнут ожидать Жопу, завершая великое коловращение жизни.

Артём же всегда считал, что если Жопа таки действительно придёт, то выживут не те, кто запасся пулемётом и окопался среди болот, питаясь морошкой и комарами. И не те, кто освоил сельское хозяйство и двадцать способов выйти в интернет без электричества. И даже не те, кто проводил свой досуг в тирах и научился попадать мухе в жопку с километра из рогатки.

Выживут те, кому очень сильно повезёт. И никак иначе. Оглядевшись вокруг, он подумал, что, пожалуй, в этом был прав.

Выбор транспорта пал на Mitsubishi L200 — полноприводной пикап, помесь небольшого грузовичка с внедорожником. Без особых причин — просто дилерский салон был удобно расположен, а машина стояла на площадке, готовая к выезду — уже с номерами. Явно клиентская. Неплохая грузоподъёмность и приличная проходимость — самое то для дальнего путешествия. Кроме того, дизель — а солярка, по идее, хранится дольше бензина. Перекидав в новый автомобиль вещи, он отправился колесить по городу. Дробовик держал все время под рукой, но нападать на него никто не спешил — хотя неприятное ощущение чьего-то недоброго присутствия периодически появлялось. То мелькали на краю зрения какие-то движущиеся тени, то вроде как смотрит кто-то тяжёлым взглядом… Это нервировало, хотя Артём никак не мог решить — не мерещится ли ему. Всё-таки стрессов этого дня иным на всю жизнь бы хватило. Немудрено заработать паранойю. Пару раз он даже пальнул с хода по кустам, но, вроде бы, ни в кого не попал, а идти проверять поленился.

Читая всякие «постапы», Артём всегда пролистывал красочные смакования волшебного процесса «мародёрки». Ему всегда казалось, что это сублимация небогатых писателей, которые хотя бы своим героям дают «много всего даром». Оказавшись же вдруг в шкуре «выживанца», он разочаровался в этом процессе окончательно. Заехав на стоянку огромного гипера, он вдруг понял, что ему, собственно, ничего не нужно, кроме весьма незначительного количества еды. Большая часть того, чего ему иногда хотелось в наведённых социумом потребительских фантазиях — вещи сугубо социальные. Вот, скажем, одежда — скромные потребности в тепле и удобстве удовлетворил первый попавшийся сетевой магазин спортивно-туристических товаров. Нормальную обувь и одежду делают для туристов, охотников и военных, а все остальное — игры тщеславия, отныне бессмысленные. Все престижная электроника имеет по большей части коммуникативную функцию и тоже оказалась совершенно ни к чему.

С практической точки зрения он ограничился аптекой — сгрёб в сумку все лекарства, которые точно знал, как применять. Таковых вышло не так уж много, но основной набор первой помощи самому себе вполне получился. К этому добавил бинтов, марли, ваты, пластырей, несколько одноразовых стерильных скальпелей и шовный материал вместе с хирургическими иглами — нельзя было исключать возможность серьёзной травмы. «Самый ужас начнётся, если у меня вдруг заболят зубы…» — подумал Артём, но придумать в этой связи ничего не смог, положившись, как всегда, на Мироздание, которое иногда бывает и благосклонно.

За аптекой последовал гастроном. В мешок летели продукты, не требующие холодильника, — сухие копчёные колбасы, вяленое мясо, солёные сыры, целая куча сублимированных продуктов и консервов, канистры с водой. Нашлось место и для нескольких бутылок самого дорогого — а чего стесняться? — вискаря, и для хорошего трубочного табака. Курить сигареты Артём несколько лет назад бросил — как только узнал, из чего их делают, — но выкурить иной раз трубочку считал приятным дополнением к досугу. Досуга же теперь предполагалось много.

Больше брать было нечего и незачем, но он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы отправляться на ночь глядя за город. По счастью, запасной вариант на такой случай был — один его давний приятель, уехавший как-то по случаю на ПМЖ в Израиль, сдавал неподалёку свою наследственную хрущёвку. По причине некоторой жадноватости и чрезмерного хитрожопия, он и продать её не мог, и сдавать толком не получалось: уж больно запущенное было состояние жилплощади, и слишком высоки ценовые ожидания владельца. Так что квартира стояла сейчас пустая. Артём одно время снимал её сам — пока не купил дом в деревне, — поэтому ключ у него остался. Он иногда ночевал в ней, если застревал в городе — с согласия владельца, который невесть с каких резонов считал Артёма своим бесплатным агентом по этой недвижимости.

Квартира встретила его пропылённой духотой и затхлостью. Перетащив на второй этаж оружие, баклагу с водой и немного продуктов, Артём тщательно запер железную дверь, налил стаканчик виски и закурил трубку. «Да, денёк выдался тот ещё», — устало подумал он. Разбинтовав ногу, увидел, что раны подсохли и не воспалились, но на всякий случай снова обильно смазал их йодом. Подумал про антибиотики, но решил, что они не сочетаются с алкоголем, а виски определённо вкуснее. Хотелось принять душ, но обошёлся умыванием — воды в кране не было, что при отсутствии электричества не удивительно. Стоит подаче энергии сдохнуть — и город сразу превращается в непригодное для жизни место. «Домой-домой, к колодцу и сортиру над ямой, — подумал Артём. — С ними точно ничего не случится».

Зажёг свечи, уселся в кресло, поставив рядом бутылку, и открыл на ридере недочитанную книгу.

— Сложно наслаждаться жизнью в таких обстоятельствах, — сказал в пространство Артём, — но надо же себя как-то заставлять!

Глава 3

Некоторое время Артём валялся в постели, глядя на игру солнечных лучей на зелёных листьях в окне. Выспавшись, он чувствовал себя намного лучше. Умываясь остатками воды, поймал себя на том, что весело насвистывает — и сам удивился своему хорошему настроению. «А что я, собственно, зациклился на этой своей деревне? Там, небось, тоже люди пропали, и картошки купить не у кого будет… — думал он. — Какого черта! Весь мир у моих ног! Нахрен деревню, поеду к морю!»

Идея вызвала прилив оптимизма — даёшь побережье, тёплые пляжи, и ласковые волны! Там отсутствие людей будет казаться более естественным, чем среди пустынных проспектов, по которым ветер гоняет последний мусор исчезнувшего человечества. Там легко прожить, там нет суровых зим, и там — море. Оно хорошее. В конце концов, он уже четыре года не был на море — то некогда, то денег нет. Ну а теперь можно даже найти небольшую яхту и плавать вдоль побережья, останавливаясь там, где понравится. Чем не счастье?

Продолжая насвистывать, Артём закинул на плечо сумки и пошёл к выходу. Отпирая, он чисто рефлекторно глянул в глазок — и моментально облился холодным потом. Хорошего настроения как не бывало — на площадке, молча и сосредоточенно глядя в дверь, сидели собаки. Быстро закрыв замок обратно, он отскочил от двери, сжимая вспотевшими руками дробовик.

Артём, пригибаясь, вышел на балкон и выглянул сквозь сплетение дикого винограда. По двору разгуливали собаки. Собаки сидели, лежали, слонялись кругами, некоторые даже спали. Их было много… Впрочем, машина была на месте и, вроде, цела — это радовало. Осталось понять, как до неё добраться. «Ну что ж, вы сами напросились» — подумал Артём и достал из чехла «Тигра». Оптический прицел был не нужен — с такого расстояния он не промахнётся и с открытого. «Вот заодно и пристреляю», — хмыкнул Артём. Наскоро вытирая старой простыней консервационную смазку с винтовки, он вдруг заметил, что бестолковое кружение собак по двору сменилось осмысленным — стая расступалась. Те, которые сидели, лениво почёсываясь, вскочили и присоединились к собратьям, спящие проснулись и отбежали в стороны. В центре двора образовалось открытое пространство, на которое вышло… нечто.

Позже, пытаясь анализировать увиденное, Артём удивлялся своей реакции. К тому моменту он ещё никого не убивал, и совершенно не собирался начинать — служба в армии удачно попала на промежуток между локальными конфликтами, жизнь заботливо не ставила в ситуации «я или он», и Артём, по-писательски примеривая на себя гипотетические ситуации, предполагал, что убить человека он, вероятно, и сможет, но только в ситуации крайней необходимости, с глубокой ломкой себя до, и с длительным душевным дискомфортом после. Между тем, увидев Чёрного, он ни секунды не сомневался, что ЭТО немедленно, прямо сейчас, сию секунду надо уничтожить. Ощущение непереносимости существования в одном мире с этим существом было резким и даже, пожалуй, физиологическим. Пытаясь описать, Артём потом сравнивал его с запахом — как будто вокруг со страшной силой запахло говном. Порыв был настолько силён, что, не будь у него оружия, Артём бы, наверное, забыв про собак, кинулся бегом во двор с ножкой от табуретки.

Чёрный стоял в плотном кругу собак и вроде бы ничего не делал, но от него расходились физически ощущаемые волны угрозы. Собаки смотрели на него и тихо, в едином ритме коротко взрыкивали, как будто он дирижировал ими — без рук, одним взглядом. От этого ровного неприятного ритма Артёму становилось ещё хуже. В глазах темнело, как будто в воздухе становилось все меньше кислорода.

Присев за ограждением балкона и засовывая в магазин остроносые патроны, он с трудом сдерживал себя — хотелось то ли бежать без оглядки, то ли кинуться в рукопашную. Адреналин колотил тело бешеным пульсом и приходилось делать над собой усилие, чтобы не тряслись руки. Ощущение от Большого Чёрного было просто непереносимым — хотя, вспоминая это чуть позже, Артём уже не мог понять, почему. Если судить объективно — ничего особенно ужасающего в его внешности не было. На самом деле, Артём Чёрного даже толком не разглядел: высокая человекообразная (признать его человеком было внутренне невозможно) фигура в чем-то бы тёмном и бесформенном — ряса? Балахон? Плащ? Отчего-то взгляд на нем толком не сосредотачивался и очертания не то чтобы расплывались — но не были достаточно отчётливыми. Лица не было видно, и Артёму было страшно вглядеться в тень под капюшоном. Даже совмещая прицел с мушкой на голове Чёрного, он видел только силуэт — глаза отказывались фокусироваться на его фигуре.

Резко, нечеловеческим по пластике движением, Чёрный наклонился вперёд, выдернув из заворожённой стаи крупную рыжую собаку. Взметнулись полы балахона, плеснуло красным — и в воздухе по крутой дуге, вращаясь в ореоле алых брызг, полетела оскаленная собачья голова. Артём не увидел, чем он это сделал — ножом или голыми руками, но, рефлекторно отреагировав на движение, нажал на курок.

Приклад жёстко толкнул в плечо. От панической атаки в ушах был такой шум, что выстрела Артём почти не услышал. Из плеча Чёрного вылетел фонтанчик тёмной крови, и его дёрнуло назад — второй выстрел ушёл мимо, найдя случайную жертву среди собак. Чёрный метнулся в сторону, уходя с линии прицеливания, и Артём, не успевая, повёл за ним длинным стволом, выстрелив вдогон в последний момент и попав буквально чудом — куда-то в нижнесреднюю часть фигуры, отчего та, подломившись кувыркнулась по асфальту, но скрылась за углом здания.

Артёма моментально, с каким-то почти слышимым внутренним щелчком, отпустила паника и ему стало ужасно, до истерики смешно.

— Что, словил поджопник? — заорал он вслед Чёрному и высадил два оставшихся в магазине патрона по стремительно разбегающимся со двора собакам.

Свора бросилась врассыпную, прыгая в кусты и за мусорные контейнеры. Однако одна лохматая тушка остались лежать на траве, а ещё одна ползла, повизгивая и волоча за собой по земле отвисший зад. За ней оставался кровавый след. Артём вставил один патрон, тщательно прицелился и прекратил её мучения — голова псины треснула как упавший арбуз.

Собирая с пола раскатившиеся боеприпасы, Артём снаряжал опустевший магазин и осматривал двор. Никакого движения заметно не было. Похоже, противник окончательно покинул поле боя. Оставались ещё собаки в подъезде, но Артём не собирался с ними встречаться — ну их к черту, драться на узкой лестнице. Пусть сидят под дверью сколько влезет, а потом жрут друг друга с голодухи. Достав из кладовки толстый репшнур, он спустил во двор сумки, а потом, привязав его к балкону, спустился со второго этажа сам. Насторожённо оглядываясь и не выпуская из рук дробовик, Артём дошёл до конца дома, и, решившись, резко качнулся за угол, выставив перед собой ствол. Никого — только пятна на асфальте. Вроде и кровь, а вроде и темновата, как густая венозная. И пахнет странно — полынью и миндалём.

Артём пожал плечами, и вернулся к машине. Вещи кинул в кузов и полез в кабину, прихватив с собой только сумку с едой и дробовик. Мягко заурчал дизель, и машина выехала из двора. Отъехав пару кварталов, он почти успокоился. Обратившись по привычке к небу, он спросил вслух:

— Ну, Дорогое Мироздание? Вот это сейчас что вообще было? Что за погань ты высрало на мою голову?

Мироздание не снизошло до ответа.

Выехав из города, Артём остановился, вылез из машины и достал из кузова несколько больших аэрозольных баллонов с жёлтой флуоресцентной краской. Стараясь класть краску погуще, он написал большими буквами прямо на полотне асфальта: «Я Артём. Еду на юг, к морю». Ниже он тщательно вывел дату и время, а потом, подумав, приписал: «Берегитесь собак!!!» Оглядев результаты своего труда, остался доволен — такую надпись не пропустишь даже ночью и на большой скорости. Если кто-то ещё уцелел, то он вполне может проехать здесь. Пусть знает, что он не один. Вытерев руки тряпкой, Артём вернулся в кабину и решительно надавил на газ — его ждало море.

Главы

Печатных страницы

Знаков

author-icon-12

Отличная книга, прочитал, не отрываясь, за один день. Окончание намекает на продолжение цикла, впрочем автор и сам об этом пишет. Жду продолжения.

С.

Книга понравилась. Особенно первая половина. Автору очень удаются картины глобальной аномалии.

L. V.

Отлично! Да, это не «УАЗдао», да, это боевик, но мне всё равно очень понравилось. Особенно радует, что очень странные события внятно и правдоподобно объясняются по ходу истории.

Д.

author-icon-03-2

В 2020 году

Завершение серии

Готовятся к выпуску заключительные книги перезапущенной и полностью обновлённой серии «УАЗдао». Новое название цикла — «Хранители Мультиверсума».

Вы можете помочь выпуску этих книг, совершив любую покупку в нашем магазине или купив пакет
«Все книги Павла Иевлева, включая будущие».

Рассылка

Подписчики первыми получают информацию о новых книгах, акциях и скидках.

В 2018 году подписчики получили бесплатно несколько книг и один дополнительный материал, отсутствующий в продаже.